?

Log in

Detuned Radio

> recent entries
> calendar
> friends
> My Website
> profile
> previous 20 entries

Thursday, August 11th, 2016
10:05 pm
Опустевший ЖЖ — как магазин перед закрытием. Недавно было шумно: дети, тележки, примерочные. А теперь пусто, только вон охранник у двери, да я иду, смотрюсь в пустые витрины и вывески.

Ох, друг-журнал-магазин. Ежевечерне катил я свою тележку в перспективу его стеллажей, брал чужие посты с полок и клал на сетчатое дно своего сознания. А навстречу шли люди и смотрели прямо в глаза. У многих, правда, не было лиц, но они — смотрели.

Потом изменилось. Разобщились сосуды, дети стали родителями и предпочитают делать покупки в другом месте. При входе там, правда, спрашивают паспорт, но людей с лицами это не беспокоит.

А вот здесь, в ЖЖ, теперь только мы — я и охранник. Прохожу мимо, шуршу пакетом, кошусь — он делает вид, что не смотрит. Я сделаю тоже.

Улица дыхнула мне в лицо, как в алкотестер, и разложила перед ногами ингридиенты для следующей метафоры: дождь, лето и звенящая неоном темнота. Вмиг в них вник, шагнул и тенью взрезал конус фонарного света. Дрогнуло пятно, моргнул погнутый пунктир дождя. По спинам луж побежали мурашки. Деревья шуршали как ненастроенное радио. Проехал велосипед, и спицы его колёс нарисовали на чёрном виниле ночи две мерцающие серебряные снежинки. Или не снежинки, а буквы на них похожие.

(3 comments | comment on this)

Sunday, May 10th, 2015
12:35 am
Есть у меня старая фантазия: а что если страшный суд это не богом, а близкими людьми? Точнее, не только близкими, а всеми, меня знавшими. Это ж, наверное, и пострашнее и посуднее будет.

Вот умер, соберут всех (ну то есть буквально всех), кого знал, и спросят обо мне.

Даётся им, скажем, полчаса, а потом со всех общий вердикт. Все герои моих дневников, внешних и внутренних, за все годы от рождения до последнего дня, все вместе. Сначала растеряются — непривычно. А потом ка-ак заспорят.

Хотя, нет. Если просто собрать всех без разбора — проку не будет. Надо разделить по группам. Например, группа — друзья, и пусть в ней встретятся все, кто раньше не встречался. Другая — случайные попутчики. И много ещё чего.

В группе «денежные отношения», например, за меня будет заступаться Жанна, восемь лет исправно получавшая от нас квартплату. Но ей не совладать с десятком недовольных клиентов, которым мы с М. накручивали двойные и тройные проценты.

В «попутчиках» все когда-либо подвозившие меня таксисты встретятся с девушкой Ксенией, с которой мы двадцать лет назад целовались в тёмном переполненном плацкарте, и с Володей и бабой Машей, прожившими со мной когда-то два дня в одном вагоне. Им нечего будет обсуждать, они потянут время и подпишут резолюцию. Наверное, «против».

Многое я хотел бы подсмотреть на этой встрече. Например, как в секции «учителя» смешается несмешиваемое: школа и институт. Скажем, школьный трудовик Николай Афанасьевич окажется рядом с профессором Арутюновым и они разговорятся обо мне, поочерёдно округляя брови.

Людмила Алексеевна, первая моя учительница, на которой я, будучи в первом классе, собирался жениться, попробует меня отстоять, но Анатолий Матвеевич будет непреклонен: за брошенную аспирантуру — как с предателем. Здесь у меня нет шансов.

В комнате с табличкой «Друзья» будут править Доктор с А.В. Первому будет любопытно со всеми перезнакомиться. Он попробует безуспешно разговорить Толика, а в итоге напьётся с моими школьными Саней и Лёшей. Дз зарубится с А.С. про политику. Потом А.В. всех, конечно, быстро организует и резолюция секции друзей окажется самой грамотно составленной. Ну и конечно в мою пользу.

Что ещё? В «коллегах» будет тоска, там все деловые и спешат. Решат что-нибудь непредсказуемое, а Володя В., возможно, обратит кого-нибудь в свою веру. С «родственниками» понятно. Все сойдутся на том, что «нельзя же годами не показываться», но в итоге выдадут «за». А тётя Валя исправит на «конечно за».

В общем, это было бы здорово. Да и организовать несложно. Небесная канцелярия арендует здание и рассылает всем приглашения. Скажем, в бизнес-центр на Красных Воротах. Или что-нибудь значимо-поэтическое, например, ЦДЛ.

И как-то должно быть устроено, чтобы я тоже там был. Ходил по коридорам, заглядывал в комнаты. Трогал за рукава, улыбался, а выйдя из последнего зала, понял бы то, что всю жизнь ускользало — кто я.

А потом уже, когда всё подсчитают и сообщат вердикт, вышел бы я в последний раз через тяжёлые двери в Большую Никитскую Осень. Чёрно-белую, застывшую, в трещинках и прилипших волосках.

И увидел бы я там себя. И Таню. И как она делает ту самую фотографию своим старым телефоном в два мегапикселя.

Ну, максимум в три.

Правда.

(comment on this)

Monday, May 4th, 2015
4:36 pm
Однажды мы играли так: за минуту каждый рассказывает о любимом фильме и убеждает остальных его любить. Играли, конечно, выпив, поэтому я не захотел прикрываться бойцовскими клубами и днями сурка, а рванул рубаху и вынул сокровенное — Июльский дождь.



Вообще, с Хуциевым у меня заладилось не сразу (лучше скажу со «взрослым Хуциевым», чтобы оставить за скобками «Заречную улицу») — на второй серии «Заставы Ильича» я уснул. Видимо, не готовый к значительному контрасту с «Я шагаю по Москве» — тоже шпаликовским, но совсем другим фильмом.

Зато через месяц я вернулся снова. И вот, до сих пор там.

На «Дожде» я не засыпал, мне понравилось всё, сразу и наверное уже навсегда.

Что же именно? Вот правда — всё. Лёгкость и романтичность формальной завязки, Белявский с напускной непроницательностью, выпуклость сцен, бесшовно объединяющих главное с второстепенным, приметы времени и Митта, «люди сделаны из разных материалов» и Визбор. Ну и конечно главная героиня с её улыбкой и дорогой разочарований.

Фильм слоёный: есть сцены-вставки для настроения и ритма, а есть ключевые — виртуозные, шикарные. Первые при пересмотрах пропускаю, последние — знаю наизусть.

Вечеринка в Одном Доме:
— Мне кажется, старые танцы снова войдут в моду
— ...Как канделябры

Ресторан:
— Скажите, а у вас действительно могут быть неприятности?
— А как же. И потом, сейчас как-то неудобно без неприятностей — если их нет, их придумывают.
— Серьёзно, а что же всё-таки будет?
— Ну, от этого ещё никто не умирал. Хотя и умирали тоже. То есть я хочу сказать, что правда в конечном итоге своё возьмёт, но иногда это бывает только в четвёртом акте. А ведь есть ещё второй. И третий.

Шашлыки:
— Теперь один выход: стреляться, дуэль.
— Дуэль — это не современно. В наше время принято, когда один человек сотворил другому подлость, противники встречаются вновь: «— Ну как дела, старик? — Ничего, а у тебя как? — И у меня всё в порядке. — Ну я тебя поздравляю! — Привет! — Привет!». Эпоха мирного сосуществования. Вот так.

Время пошло, я затараторил: «Фильм начинается с дождя в Москве. Прохожий предлагает девушке куртку, чтобы не мокла, и договаривается встретиться позже для её возврата. Но кино не об этом!»

Минута быстро вышла. Песочные часы переворачивали ещё трижды, но, несколько раз сбившись, я сдался. По моему описанию выходило смешение жанров на социальном материале. Потерявшая актуальность тоска. То, чем обычно бубнит канал Культура и что все переключают на хоккей.

И всё-таки. Я пересматривал фильм тысячу раз и не могу с уверенностью сказать, о чём же он. Может, о поиске баланса между честью и компромиссом, а может, о взаимовлиянии любви и уважения. Может, о познании через потерю и опыте, как череде разочарований. Или о переломе поздних шестидесятых, или о переломе вневременном, но происходящем внутри каждого. Или даже о войне–очищении и мире–обрастании грязью.

Или вообще о том, каким видит мир лошадь, которую провезли в грузовике по центру Москвы.

Я так и не понял. Буду смотреть снова.

(comment on this)

Sunday, September 21st, 2014
12:44 am - Пафос
Люди не любят простоты. Сначала они говорят «пафос», потом говорят «банальность», потом не любят.

Люди движутся к цели, они следят за дорогой и не должны отвлекаться. А пафос сбивает их на землю, как внезапный шлагбаум — разгонавшихся мотоциклистов. Упав в грязь, они должны понять, что не знают основ.

Я думал об этом сегодня в трамвае. Это был трамвай-пенсионер, он ехал неспеша. На частых остановках его обгоняли урчащие мотоциклы.

Можно ли знать большее, не разобравшись в меньшем? Конечно, также, как можно управлять мотоциклом, не понимая его устройства. Продолжайте управлять, и продолжайте не понимать, но только не кривите лица, когда кто-то очередной раз спросит вас о смысле жизни. Много ли мотоциклисты знают о смысле?

Поэтому я перестал любить артхаус. Режиссёр не желает отвечать на мои вопросы. Он презирает пафос и избегает изобразительных средств. Пусть, но в результате я смотрю на жизнь через пустую рамку, которую он держит перед моими глазами. Артхаус — это кино мотоциклистов.

Трамвай часто останавливается, чтобы подумать о простом. Входили люди, вечер превратил стёкла в зеркала. Я думал о смысле своей жизни и фразе «человек есть то, во что он верит». Голодные звери, урча, поджидали меня снаружи.

(1 comment | comment on this)

Monday, September 8th, 2014
12:31 am
Сажусь я в пятницу, а встаю в воскресенье. Обставлен и обложен со всех сторон, стараюсь только чтобы банки не заслоняли экран.

Почитал старое: там я в основном хожу по Москве, составляя карту пивных ларьков. И пьяные образы, как мокрое бельё, развешаны на красной нити моей траектории.

Раньше я волновался, вот что. Меня беспокоили мелочи. Помню, например, каплю, стекавшую по раковине десять лет назад. И как я смотрю на неё и думаю: вот капля, надо же. Или мраморное пятно, похожее на голову лошади, или мигающую лампу в лифте, и какого это было числа.

Я переживал каждую мелочь, волновался до и после телефонного звонка. Случайный разговор в метро или магазине оставлял во мне вмятину. Переживал, и оттого всё быстрее молотил по клавиатуре, и стучал пяткой под столом. И от избытка-то этой энергии, получается, верил во всё подряд. Скажем, в магию простоты, в красоту обыденных деталей уличного пейзажа, в арт-хаус. Много во что.

Теперь поводы сменились и потенциальная энергия волнения больше не переходит в кинетическую: не хочется ни молотить ни стучать ни видеть большое за малым. А если поднимается ветер, то пусть бы он быстрее стих. Правда.

Сейчас воскресенье, полночь, на столе бардак, луна светит ярче монитора. Между комками салфеток гуляют герои новостных выпусков и запинаются о рваные провода моих нервных окончаний.

Я начал вести этот журнал 11 лет назад, и теперь думаю о пройденном пути. Он извилист, я не знал маршрута. Все эти годы я брожу между зданиями вечных вопросов, читаю вывески и до сих пор не понимаю ни единой буквы.

(2 comments | comment on this)

Wednesday, March 7th, 2012
3:00 pm
Я вышел из метро и тротуарная плитка расстелилась передо мной необозримым сапёрным полем. В шершавом от мороза воздухе носились и падали звуки. Удав водосточной трубы, зевая, спускался с крыши. Иностранная держава приветствовала меня со стены посольства своим кондитерским флагом.

Утро наступало на Москву. Утро двинуло свои войска туда, где угрюмо толпились кремлёвские башни. И солнце, объехав пробку по встречной полосе, ворвалось на Якиманку, заполняя её русло и выходя из берегов. Зарябил штрих-код заборных прутьев, вспыхнули крыши, и треснувшие витрины по-шпаликовски наполнились бликами.

Тогда я свернул к реке и она, изогнувшись, послушно легла к моим ногам. Облупившаяся краска льда не покрывала более её стального тела, отражённое золото храма рассыпалось по чёрному студню трещин. Утки, словно православные в свой праздник, прыгали в воду, кряхтя и матерясь.

Утро замолкло, и угроза почувствовалась в этом молчании. Тогда я обернулся и увидел, как громадный Патриарший мост застыл в тигрином прыжке, протянув ко мне свои клыки и лапы.

(comment on this)

Friday, December 30th, 2011
11:44 am
Что я понял в этом году.

Отказаться, находясь на пике зависимости, — вот вершина приобщения.

Этапы познания таковы:
1. Узнать
2. Заинтересоваться
3. Погрузиться
4. Впасть в зависимость
5. Отказаться

Это относится к чему угодно. Увлечение любым направлением, течением, образом мыслей.

В прошедшем году я открыл для себя пятый пункт этого списка и познал тайну всего сущего.

(2 comments | comment on this)

Sunday, June 19th, 2011
1:09 am - Древо жизни
Начинал смотреть, выдавливая красные глаза кулаками — очень хотелось спать. Как назло фильм оказался вялым. Сначала пятьдесят трейлеров со стрельбой и вертолётами, а потом эта простокваша. Без диалогов, действия и вообще без сюжета. Какие-то размытые картинки, и о-да-псевдо-глубокие цитаты из библии. В общем, долбаный артхаус. «Тарковщина», — подумал я, засыпая. Благо препятствий не было: зал почти пустой, и на первом ряду больше никого. Вытянул ноги.

Потом вдруг плавно что-то произошло (да, «вдруг» и «плавно»). То ли на кадре с морщинистой детской ножкой, то ли на снятой снизу, из-под воды, огромной волны. Я проснулся. И зачем-то застегнул все пуговицы на рубашке.

...
Выше, вместо этих трёх точек хотел написать буквально так: «Оказалось, фильм прекрасен». Да нет, не прекрасен.

Вообще, и у меня что-то похожее было. Конечно, мои родители совершенно не такие, как здесь: ни папа, ни мама. И отношения у нас были совсем другие, и жили мы совсем по-другому.

...
Выше, вместо этих трёх точек хотел написать буквально так: «Но всё это будто бы происходило со мной». Да нет, не происходило.

Вообще, бывает ведь так, что чужие воспоминания вдруг (плавно) становятся значимы, как свои. Какая-то лягушка, трава, вырывать которую надо непременно с корнем, капустные листы, плотина, пруд, лодки с вёслами, которые надо смочить в воде, чтобы не скрипели, мыльные пузыри, пластмассовый пистолет. Так и складывается.

Так и сложилось.

Воспоминания — странная штука. Несуразные клочки моего прошлого не способны никого заинтересовать. Расскажешь, и слушатель недоумевает или вежливо дадакает.

Ничего не значащие эпизоды.

Однажды, лет в 12, в воскресенье я целый день выносил из квартиры ковры. Выхлопывать: закидывать на специальный турник и бить пластмассовой палкой в форме ромашки. Причина, по которой спустя двадцать лет я помню те несколько часов в поразительных подробностях, неизвестна. Читал, что память это обратная сторона эмоций. Верю, но тот день был самым спокойным: ничего не переживал, просто делал дела.

Помню всё в мелочах. Как я ехал в лифте, обхватив ковёр двумя руками. Помню, как неожиданно шершава его внешняя сторона. Помню, что по НТВ шла ретроспектива фильмов про Джеймса Бонда, и каждый раз, когда я поднимался домой за новым ковром, я смотрел какой-то отрывок про Шона Коннери. Мало того, что всё это помню, я ещё и жутко волнуюсь сейчас, когда пишу об этом. Никогда и никому, даже самым близким мне людям, не объяснить почему это важно.

Воспоминания — странная штука.

И вот я купил билет, сел в первый ряд и чуть не проспал фильм, который полностью состоит из воспоминаний. Формально — чужих, фактически — и моих тоже. Конечно, такие фильмы были уже не раз, но здесь — другое. Воспоминания здесь ни к чему не привязаны. Они не отягощены сюжетом, им не приделаны петельки, чтобы состыковаться с «до» и с «после». Нет никаких объяснений, никакой связи. Просто чистый поток воспоминаний. В точности, как с моими коврами.

...
Выше, вместо трёх точек я хотел написать буквально так: «А может, я не был в кино?»

В кино?

Дз, если ты вдруг это будешь читать, то вот интересующие тебя подробности. Во-первых, это тот редкий случай, когда действительно «круто снято». Во-вторых, режиссёр тот же, что и в «Тонкой красной линии». В-третьих, там Бред Питт. В-четвёртых, это победитель Каннского фестиваля 2011.

(1 comment | comment on this)

Tuesday, March 29th, 2011
3:58 pm - О вкусах
Давно хочу записать одну банальную мысль, которая почему-то не всем очевидна.

«О вкусах не спорят» — правило, которое обычно понимают неверно. Частная относительность не отменяет существования абсолютной шкалы.

Да и вообще, что такое относительность? Я думаю, не более, чем прикрытие неспособности взаиморасположить сравниваемые понятия на абсолютной шкале.

Действительно, в реальной жизни подчас тяжело объективно соотнести А и Б. Виной тому — нехватка информации, неспособность правильно выбрать определяющий критерий. Но только отсюда не следует, что ничто вообще не подлежит сравнению.

Почему же такое мнение распространено?

В детстве, как известно, с критериями проще: мир чёрно-бел, границы чётки. Многие проходят стадию самоопределения через принадлежность к одним общностям и полное отрицание других. Позже взросление наполняет картину мира оттенками, граница размывается и многие, увлекаемые инерцией прозрения, вдруг — бац! — оказываются в другой крайности. «Нет чёрного и белого!» — слышу я. — «Нет хорошего и плохого, всё относительно, каждому своё!».

Так вот, это — обман. Полюса не перестают существовать от того, что мы не можем отличить север от юга.

Фразу «о вкусах не спорят» придумали люди с плохим вкусом, а в ответ на утверждение, что «всё относительно» я отвечаю: «Да, и относительность тоже».

(3 comments | comment on this)

Thursday, December 30th, 2010
4:07 pm - Vasaris
А вот, например, песня, которая могла бы заметиться ещё два года назад, но не сделала этого. Зато теперешней осенью вполне мне видна и важна. Особенно (всегда-то даже в маленьком хорошем найду ещё и самый центр — какое-нибудь «особенно») несколько нот-капелек после ammm-žinai.



И конечно «бетонинес каладелес» — это такой леденец из слов, который хочется вновь и вновь перекладывать языком слева направо.

Что это, в сущности, был за год? Гигабайт фотографий, рейс маршрутки. Похвастаться нечем. Разве что «Анна Каренина» — так и та прочтена, а не написана.

А с другой стороны, подведением итогов можно принебречь, так как год — единица надуманная.
Потому что время непрерывно, не говоря уже о том, что его не существует.

Да, пожалуй, вот моя гипотеза: не существует ничего, кроме проигрыша после amžinai.

(2 comments | comment on this)

Friday, August 27th, 2010
12:01 pm - Мысленный твиттер
Мысли обрываются и расползаются, словно разварившиеся спагетти. Теперь это называется твиттер и считается, что краткость всем тут сестра. Действительно, думаю, твиттер хорошо получился бы у Довлатова или, скажем, Розанова. Но пока вокруг одна лапша, которая переварилась в избытке информации и рассыпалась на фрагменты.

-

Стоим на таганской площади с Д., читаем на плакате-триколоре, размером с дом, строки российского гимна.
«Нет», — говорит Д. плакату. Потом молчит и снова повторяет: «Не-а». В сумке у него разговорник-самоучитель, а в голове планы эмиграцию в Чехию. А в моей сумке «Всё об интерфейсе». Куда эмигрирую я?

-

А жить бы вот мне в 58-м. Давайте мне лопату и рассказывайте круглые сутки о том, что всё хорошо. Я буду рыть вам метро, буду работать в ночные смены, а днём ходить на комсомольские собрания. Я буду вам верить и буду счастлив. Вот правда. Только не давайте задумываться и не рассказывайте о том, что бывает по-другому. Это самое важное: чтобы я даже не заподозрил существование этого вашего рая. Чтобы никогда не узнал, что существует кока кола лайт, кока кола диет, кока кола ванилла, кока кола ванилла зеро, кока кола черри, а также кокакола со вкусом, улучшенным на 15%.
Deliver me from Swedish furniture, в общем, и на месте Нео я выбрал бы синюю таблетку.

-

Фильм «Знаки» наверняка понравился бы Достоевскому. Не говоря уж про «12».

-

Щетина, меж тем, прорастает сквозь пластырь, как трава сквозь асфальт.
Внутри меня таится огромная, неподконтрольная энергия. И пока обессилив, я смотрю свои авитаминозные сны, внутри меня подрагивают тектонические плиты, трутся боками, скрипят и ждут своего часа.

(comment on this)

Saturday, April 17th, 2010
1:05 am
Понял, что такое кризис среднего возраста. Тридцать с небольшим — тот рубеж, начиная с которого я осознанно помню родителей.
Становится ясно, что всё предстоящее, а точнее оставшееся, более или менее известно. Путешествие по неизведанной территории кончилось, дорога вывела к началу маршрута. Круг замкнулся.

(3 comments | comment on this)

Friday, March 5th, 2010
2:18 pm
Поговаривают, что и жизнь навроде олимпийского соревнования. С простым условием: набрать больше баллов и получить меньше штрафов. На финише забега тоннель, а в конце тоннеля свет, который одновременно и страшный суд. А судит в этом суде, конечно, главный бухгалтер. Вооружась математикой, соотносит он дебет плюсов с кредитом штрафов и, отчеркнув, выводит сальдо. Которое, надо думать, и приговор, и направление на дальнейшие процедуры.

Это понятно. Модель логичная, старинная и всех устраивает. Интересно другое.

Что по ходу дистанции идёт в зачёт бонусов, а что штрафов? Какие действия засчитываются в плюс, а за какие поступки баллы снимаются? Вот здесь полный туман и неясность.

Одни говорят: не украдёшь и не взалкаешь — плюс, убиешь или возгордишься — минус. Пусть. Ладно. За ними другие, уверяют: переведёшь старушку через дорогу — надбавим, план квартальный перевыполнишь — ещё накинем. А утаишь от коллектива чего или клумбу там общественную затопчешь — не взыщи, списываем. Что ж. Хорошо. Третьи ещё: хлеб до заката надломил — ушёл в минус, а неверному штык под лопатку загнал — резко в гору. Да чем глубже, тем выше.

Что, в общем, и говорить: разброд. Каждый в свою сторону тянет, да в стороне свою мораль выдумывает. А то, что этих сторон да моралей ворох, может, означает, что ничего-то не было предопределено и ниспослано? Иными словами, подсказок от главного бухгалтера на старте не получено, правил нет, сами гадайте, тыкайтесь, а мы уж в конце подсчитаем. Подобьём.

И вот иду я на работу по асфальту, слушаю Битлз и думаю. Да почему старушки? Причём тут клумбы, штыки и заповеди? Дело-то, может, совсем в другом. Представил я, как рассмеётся бухгалтер в ответ на мой лепет о том, что старушек за отчётный период переведено столько-то, милостынь да налогов выплачено порядком. Или нет, пожалуй, зевнёт устало, скажет: «Ещё один с заповедями, — и в подсобку крикнет-поделится, — Слышь, Семёныч, эти, с не-украдиями да не-убиями, всё ходют и ходют, спасу нет».

Так я иду дальше, переступаю колодцы да линии и думаю: вдруг засчитывается совсем другое. Совсем неожиданное. Может, к примеру, число зевков за всю жизнь идёт в актив, а, скажем, число хрустов пальцами — наоборот? Или, возможно, высоко ценится шевеление ушами, а за ошибку в «-тся/-ться» отправляют в самый мрачный ад без возможности обжалования?

Любой предатель, убийца и гитлер окажется в плюсе, если он, допустим, всю жизнь почёсывал спину левой, а не правой рукой. А самый расправедный далай-лама будет запечён в преисподнюю за то, что ну нельзя же, ни в коем случае нельзя надевать одновременно жёлтое с красным —за это сразу минус тысяча!

Маккартни, который как раз поёт мне, что «I've just seen a face», ничего за это не зачтётся, зато бухгалтерия, не медля, распределит его в ад за, м-м-м… ну, да хоть за ковыряние в носу (уверен, он ковыряет в носу). Тогда как какой-нибудь Киркоров, возможно, заработает вечное блаженство тем, что, там, не ест варёный лук (уверен, он не переносит варёный лук).

Я иду на работу мимо ТЭЦ. Из градирен, расставленных по её углам, как шахматные ладьи, валит дым. На успевшую уже высохнуть дорогу снова падает снег, и я ещё успеваю подумать, что, не зная правил, играть хоть и сложно, но, пожалуй, интереснее. Ведь все обычные игры с правилами, будь то шахматы, покер или Half-Life, рано или поздно наскучат.

Асфальт заканчивается, я пришёл, и перестаю думать. И только ещё, нагибаясь под шлагбаумом, вспоминаю: «Снег пошёл, и, значит, что-то поменялось».

(8 comments | comment on this)

Sunday, November 15th, 2009
12:54 am
В детстве, в обед, мы убежали из дома. Трое: сестра, двоюродный брат и я, самый младший. Шли в сторону озера, наперерез далёкому степному горизонту. Подробности неважны, но почему-то живы и ярки. Бесконечное кукурузное поле поглотило нас, избило фаллическими символами своего превосходства и выплюнуло в неизвестной точке пространства. Заблудившись, долго и весело шли. Им было по 11-12, а мне 8. К озеру пришли поздно. Брат купался голым, мы смеялись. Потом возвращались длинной, разбитой дорогой. Очень помню, что сухая земля была тёмно-синего цвета. А сестра сказала: «Когда я иду по длинной дороге, мне всегда кажется, что меня снимают в кино».

(4 comments | comment on this)

Tuesday, November 4th, 2008
3:05 am
Певцова, конечно, не могу терпеть и Дроздову тем более — кто это? Пережив первую повсеместную гипнотическую тягу к Гришковцу, я отряхнулся, отник и от него: балабол. Солженицына штурмовал несколько раз, и снова, снова, завлекаемый жаждой противовеса и отталкиваемый распознанной мстительностью, потом вновь притягиваемый и вновь отталкиваемый, я всё же больше морщился, чем проникался. И Панфилов, изучаемый из нынешнего в прошедшее, к «Вассе» и «Прошу слова», сменил наготовившееся восхищение тягостным недоумением.
Все эти отрицательные слагаемые не могли и не должны были, сложившись, породить сюрприз. Но — случилось.




Эту сцену с Певцовым, Дроздовой, Гришковцом из сериала Панфилова по роману Солженицына, заворожённый, я пересматривал раз триста, но секрета её так и не вычислил. Бросился за отгадкой к роману, но открыл лишь, что оригинал её размытее, площе, преснее. Тайная, невыразимая внутренняя энергия, суть, скрывающаяся за словами, жестами и самим ходом развития беседы, плавно истекающей в песню, — эта девятиминутная сцена заставляет пересматривать себя вновь, безрезультатно пытаться насытиться или хотя бы просто понять, из какого же необъяснимого сора творятся магниты.

(2 comments | comment on this)

Sunday, April 13th, 2008
2:06 am - Лучший праздник
Вся моя жизнь кажется

(4 comments | comment on this)

Saturday, April 12th, 2008
3:54 am

На первом канале после трёхчасового бенефиса Резника обсуждали «Груз 200». Подскакивали брови Андрея Смирнова. На восклицательных знаках своих брызжущих фраз он вскакивал. В руках Балабанова дрожал микрофон.

Я выключил. В темноте зажёгся красный прыщ индикатора. Открытая форточка кривым зубом торчала в челюсти окна.

(2 comments | comment on this)

Saturday, December 15th, 2007
12:16 am
Jigsaw falling into place

Здесь

(comment on this)

Saturday, November 10th, 2007
1:04 am - –Всё? –Всё.

 -Всё? - Всё.

(1 comment | comment on this)

Saturday, September 22nd, 2007
1:13 am
Михалков.

(3 comments | comment on this)

> previous 20 entries
> top of page
LiveJournal.com