Detuned Radio

on_off_off_off @ 2009-11-15T00:54:00

2009-11-14T21:54:42Z

В детстве, в обед, мы убежали из дома. Трое: сестра, двоюродный брат и я, самый младший. Шли в сторону озера, наперерез далёкому степному горизонту. Подробности неважны, но почему-то живы и ярки. Бесконечное кукурузное поле поглотило нас, избило фаллическими символами своего превосходства и выплюнуло в неизвестной точке пространства. Заблудившись, долго и весело шли. Им было по 11-12, а мне 8. К озеру пришли поздно. Брат купался голым, мы смеялись. Потом возвращались длинной, разбитой дорогой. Очень помню, что сухая земля была тёмно-синего цвета. А сестра сказала: «Когда я иду по длинной дороге, мне всегда кажется, что меня снимают в кино».

on_off_off_off @ 2008-11-04T03:05:00

2008-11-04T00:13:52Z

Певцова, конечно, не могу терпеть и Дроздову тем более — кто это? Пережив первую повсеместную гипнотическую тягу к Гришковцу, я отряхнулся, отник и от него: балабол. Солженицына штурмовал несколько раз, и снова, снова, завлекаемый жаждой противовеса и отталкиваемый распознанной мстительностью, потом вновь притягиваемый и вновь отталкиваемый, я всё же больше морщился, чем проникался. И Панфилов, изучаемый из нынешнего в прошедшее, к «Вассе» и «Прошу слова», сменил наготовившееся восхищение тягостным недоумением.
Все эти отрицательные слагаемые не могли и не должны были, сложившись, породить сюрприз. Но — случилось.

Эту сцену с Певцовым, Дроздовой, Гришковцом из сериала Панфилова по роману Солженицына, заворожённый, я пересматривал раз триста, но секрета её так и не вычислил. Бросился за отгадкой к роману, но открыл лишь, что оригинал её размытее, площе, преснее. Тайная, невыразимая внутренняя энергия, суть, скрывающаяся за словами, жестами и самим ходом развития беседы, плавно истекающей в песню, — эта девятиминутная сцена заставляет пересматривать себя вновь, безрезультатно пытаться насытиться или хотя бы просто понять, из какого же необъяснимого сора творятся магниты.

Лучший праздник

2008-04-12T22:10:51Z

on_off_off_off @ 2008-04-12T03:54:00

2008-04-11T23:57:17Z

На первом канале после трёхчасового бенефиса Резника обсуждали «Груз 200». Подскакивали брови Андрея Смирнова. На восклицательных знаках своих брызжущих фраз он вскакивал. В руках Балабанова дрожал микрофон.

Я выключил. В темноте зажёгся красный прыщ индикатора. Открытая форточка кривым зубом торчала в челюсти окна.

on_off_off_off @ 2007-12-15T00:16:00

2007-12-14T21:23:33Z

Здесь

–Всё? –Всё.

2007-11-09T22:05:34Z

on_off_off_off @ 2007-09-22T01:13:00

2007-09-21T21:13:37Z

Михалков.

Галлоны

2007-09-18T20:22:33Z

Галлоны чая с молоком неуклонно делают своё дело. Непрерывно, одну за одной, до тошноты, до её исчезнования и появления вновь, наматывая километры по маршруту с тремя поворотами: комп-кухня-зал.

А молоко-то, получается, единственное, что изменилось и произошло.

Ну, если не считать квартиру с потёртым диваном в Кузнечном переулке.

Пакет молока знающие люди опрокидывают в чай резко, одним движением. Танкер терпит крушение и белая нефть рвёт перевёрнутым вулканом глянцевую ночь.

Ну, о молоке — это если, конечно, забыть про тесный самолётик, устало кружащий над пористой гладью домодедовского леса.

Что такое галлон толком не знаю, но неумолим старинный школьный искус — взрезать целину абзаца сочным, неуместным словом. Потом вымучить три строчки, протащить через непаханную твердь, стену сорняков-тире, колючий бурьян лишних запятых, да закончить графомански двумя короткими предложениями: предложением-хлопком и предложением-глухим-эхо.

(Так отчего ж не запретить себе посты длиннее слова? Вельвет, например. Красиво и самодостаточно. Кто найдёт что добавить к вельвету? И Инжекция с Рессорой. Лорелея. Каунас.)

Всё — молоко, если только пренебречь секундами безумящей неподвижности, проведёнными в тридцати метрах над Фрунзенской набережной и всем остальным миром. (Клофелин. Ауэрбах. Вуаеризм. ) Если не слушать, о чём теперь решается заговорить со мной плеер.

Вообще-то, к чёрту всё. Мой пост — про молоко, и если научиться вовремя станавливаться, он легко умещается в одно слово.

Галлоны.

on_off_off_off @ 2007-08-06T00:37:00

2007-08-05T20:38:45Z

on_off_off_off @ 2007-07-20T21:21:00

2007-07-20T17:40:16Z

По небу раскинуты подушечки в белоснежных наволочках. Из некоторых высыпался пух.

on_off_off_off @ 2007-05-09T15:59:00

2007-05-09T12:04:15Z

Война. Твёрдый, подтаявший наст в лесу. Начало весны. Деревья — чёрные гладкие столбы — редки и голы. Просторно и пасмурно. Идти тяжело: гири сапог грузны, непослушны. Чуть продавишь твёрдую корочку и через мгновение проваливаешься в рыхлое, глубокое. Каждый шаг с боем. Скрипишь зубами, но идёшь. Идти далеко — километров сорок до линии фронта. Руку совсем не чувствуешь; застрявший осколок, прощупывается через кожу как твёрдое яблоко. Терпишь, идёшь. Деревни и просеки обходишь: немцы. Следы тоже высматриваешь, следов много. Но вдруг где-то рядом загремит, залязгает, заорёт непонятно. Дорога! Задумался, к самой обочине вышел. Выглянешь — кресты, каски. Сползёшь тогда медленно в снег, приладишься к автомату и на пальцы дышишь.

on_off_off_off @ 2007-04-08T16:05:00

2007-04-08T12:07:18Z

а сроку было сорок сороков

2007-02-20T09:28:58Z

Ну ладно. Многое хочется написать, а ещё больше стереть.

Бесспорно вот что: этот день давно проел в полотне моего календаря незарастающую брешь. Какой-то желудочной кислотой проел.
10 лет уже этой странной дружбе с мучительно и озлобленно закомплексованным американским подростком. Довольно большой срок для того, чтобы дружбе, как всему живому, обрести самостоятельность и перестать зависеть от моей воли.
Она давно не слушается и не спрашивает разрешения: молча уходит, возвращается без предупреждения. Иногда гостит по неделе, а чаще — нет месяцами.

И только дважды в год она, ясное дело, обязательно рядом. Тогда: купим бутылку дешёвого вина, наклеим вместо этикетки его фотку, напьёмся, и она напишет моими руками самую главную и до боли в животе прекрасную мантру: «All alone is all we all are».

А между слов там, слышите, «виола»? Виола. И всё.

on_off_off_off @ 2007-01-26T01:11:00

2007-01-25T22:12:01Z

Все почти с ума свихнулись. Даже кто безумен был.

happy new cell

2007-01-07T15:11:22Z

on_off_off_off @ 2006-08-07T00:22:00

2006-08-06T20:45:56Z

--...вот если я потеряю два рубля - я огорчусь, а каждую секунду жизни мы теряем ровно секунду жизни и ничего не замечаем.
--Какой вы странный, какой вы стра-..
--..товарищ..
--..нный. Да.

новый день

2006-05-17T08:55:48Z

on_off_off_off @ 2006-05-16T19:08:00

2006-05-16T15:11:49Z

Времена изменились.
Песню, более всего волновавшую меня последний месяц, исполняет Эдита Пьеха.

on_off_off_off @ 2006-03-28T12:25:00

2006-03-28T08:26:49Z

Решетчатый каркас из чёрных веток обмазан мягкими глиняными цветами московского вечера. Кренятся матовые, покрытые слоем жира купола.

В наклонном, как застывший водопад, переулке, от меня спрятался фирменный магазин «Кристалл». Здесь бойко торгуют кристаллами по литру и пол-.

Стучат об асфальт, разбиваясь, сосульки-самоубийцы. Визжат, проскальзывая, шины.

-

После рюмки водки с чёрным перцем, крутящимся внутри траурной метелью, я уснул и увидел сон.

Где мы вдвоём – я и Путин – идём по старому деревянному мостику, неспешно беседуя, а солнце падает вниз и танцует в воде свой весенний безудержный танец.

коррида

2006-02-15T07:34:02Z

Бабка у метро продаёт рубашки. Одну, красную, держит перед собой, как тореодор. Приманивает финансовое счастье. И счастье, конечно, придёт. Проткнёт её рогами, бросит на землю и будет долго топтать её копытами.

on_off_off_off @ 2006-01-27T18:57:00

2006-01-27T16:10:37Z

"- ...Ну... что же его? Расстрелять? Для удовлетворения нравственного чувства расстрелять? Говори, Алешка!
- Расстрелять!- тихо проговорил Алеша, с бледною, перекосившеюся какою-то улыбкой подняв взор на брата."

не стесняясь подведения итогов

2005-12-30T11:20:26Z

Первого января мы проснулись вчетвером, и, не вставая, смотрели «трёх мушкетёров». Возможно, судьбу всего года определило именно это. Слепило солнце, и в кухне сыто урчал холодильник, полный не съеденных салатов.

Весь год получился хорошим, как то утро: мы шли к метро, намеренно игнорируя попутный транспорт, и снег таял, мягко обваливался с крыш, облеплял подошвы наших ботинок.

Зима получилась холодной, и оттого, в соответствии с физикой за 8 класс, короткой. Я бродил туда-сюда по Академика Королёва и слушал песни на грузинском, пока не настал апрель.

Потом был переходный период смуты и междуцарствования: несколько телефонных звонков составляли резко ссохшийся круг моих ежедневных обязанностей.
Но окружающий мир, оказывается, продолжал жить с прежней скоростью. Он что-то готовил и задумывал, так что однажды радио волны подхватили меня, пронесли Архангельским переулком и выбросили прямо на кожаный диванчик в конце коридора, как раз в тот момент, когда мой будущий начальник произносил «я думаю, тебя можно взять». Оказалось, это относилось ко мне.

С тех пор я ежеутренне перебегаю дорогу перед трамваем «Аннушка» и читаю на стене про Крупскую c Луначарским.

А узнать, что от работы можно получать удовольствие - одно это вытаскивает весь год в плюс, разве нет?

Ещё весной была «Вендетта».

И голый ещё тропарёвский лес, пропустивший нас через тройное оцепление луж и разрешивший пронести пакет красного вина и два стакана из синего стекла.

А летними послеработными вечерами я пеше исследовал центр методом случайных поворотов влево-вправо, и составил подробную карту пивных ларьков от проспекта мира до шаболовской. И это, конечно, тоже важная часть года.

Лето было тёплым, длинным (физика!) и пёстрым, как реклама тарифа «Джинс».
Во-первых, ночное посещение военных развалин в Подмосковье, поле, укрытое густым, фантастическим, твинпиксовским просто туманом, крики уток – для всего этого, уверен, всегда в моей памяти найдётся место. И бывший афганец, который шёл по тропинке рядом со мной, катил скрипучий велосипед и рассказывал о войне.

И в дополнение к этому повод для гордости: я так и не записал это в жж.

А ещё ночь на Оке. Костёр на другом берегу, отражение которого дрожит в воде раскалённым остриём кинжала.

И Питер в два дня без перерыва. В 8 утра мы сидим с доктором на прохладной брущатке дворцовой площади спинами друг к другами, а через день в это же самое время вылазим из маршрутки и оказываемся на пустыре с пейзажем бетонных заборов и железнодорожных насыпей. Физическое воплощение вечного ранне-цоевского «этот город». Северная мистика: собаки стаей ходят вокруг нас, пока мы ищем дорогу к кладбищу.

Потом свадьбы. Когда повально женятся ровесники – это важная зарубка на дверном косяке. Жёлтые галстуки, костюмы и мы, отбившись от свадебной процессии, извилисто мчимся на картах между автомобильных покрышек. И другая свадьба – когда я пьяный сплю полтора часа в электричке по дороге в Москву, а, проснувшись, первым делом включаю плеер и слышу Челентано – это ли не откровение судьбы?

В конце концов, новая квартира, где нам ничего не мешает окончательно научиться жить по-взрослому (плюшевый «лёгкий голод», подвешенный кверху ногами на оконной раме, не в счёт).

Домой хочется спешить – и этого, конечно, тоже хватило бы на положительное годовое резюме.

Что до культурной составляющей, то она хоть и потеснилась, естественно подвинутая крепнущим в сознании материализмом, но незаметно сделало очень важный и принципиальный поворот.
«Познать простое через сложное» - главная мысль и итог тут. Или так: «верх сложности – простота». Я пользуюсь исключительно ya.ru и больше не стесняюсь непонимания фильмов Киры Муратовой. Сложность передачи мыслей – от недостатка таланта. И дальше: сложность – полуфабрикат простоты.

Ещё открытие года – советская литература. Шолохов, Островский, Трифонов, Горький – самое яркое из прочитанного. И дневники Шпаликова, как финальный аккорд.

С кино было хуже. Всё снято до моего рождения, и «Три тополя» можно смотреть вечно.

И песня года, - тут без вариантов. Мы ехали на Оку и слушали её, жмурясь, от слабой совместимости восторга таких масштабов с жизнью. Песня-квинтесенция, переплетение всех важных проводов моей души. Где начинает Боярский – и это детство, уют, тепло и безмятежность – и высокий, пронзительный голос ИвАнова, который врывается через форточку сначала лёгким сквозняком, а потом усиливаясь, выходя на первый план и, наконец, сметая всё, проникая во всё, замещая всё собой – это боль по потере, боль по крушению прошлого, но это и боль перерождения и обретения будущего, а значит, эта боль, переходящая в радость. И именно поэтому заканчивается всё снова Боярским, воплощением вечного детства. Круг замыкается: от простого через сложное к простому более высокого уровня.

Это «Остров детства» - главная песня моего года.

Год был хороший. И, может быть, итог лучше подвести так: число складок на моём животе в этом году увеличилось как никогда раньше. Я перевалил за 90, а это, конечно, самый верный признак душевного уравновешивания. Оказалось, что тетрисные фигурки, лёгшие не на своё место, могут утрястись временем и больше не мешать распределению вновь пребывающих.

А вчера вдруг по культуре снова были «мушкетёры». И, значит, всё правильно, год не только астрологический, но и жизненный год – закончены. «Осторожно, двери закрываются» - и поехали дальше, к следующей цифре после двух нулей и первому фильму года, который одним мгновением определит всё будущее.

А в след нам, неизбежно отставая, несётся, конечно: «Тысяча чертей, сударь! Вы же не можете быть настолько глуп, хоть и гасконец. Можно было догадаться, что Париж не вымощен батистовыми платочками…»

on_off_off_off @ 2005-10-17T13:22:00

2005-10-17T09:25:37Z

Выкидывал старую одежду. По-женски перебирал вещи: не стопками, а каждую. Рассматривал, вдыхал запах, выворачивал карманы. Прощался с эпохами оптом: футболка с флиппером, джинсы-военнаякафедра, кофта-второйкурс. Мезозой, кайнозой, палеозой.
Шесть огромных пакетов с эпохами перетаскал только за три раза. Расставил рядом с мусорными баками.
Армия спасения, северо-западный фронт.
Через час шёл мимо: в моём секонд-хэнде первый клиент. Подошёл ближе. Вещи развешаны вокруг, в грязных руках – моя джинсовая, с дыркой на локте, рубашка «президент». А я в ней вступительные экзамены сдавал. Она мне ещё тогда чуть велика была. Привёз её в Москву в сумке, где кроме неё были только книги и тетради в клетку. Тщательно выглаженная мамой, она лежала сверху. Тем апрелем я приезжал на два дня: в первый сестра показывала мне Москву – макдоналдс и проституток на тверской. Помню, очень хотел спать после поезда и скрывал это, чтобы её не расстроить. А во второй день я одевал рубашку, ел бутерброды и ехал на октябрьскую.
Длинные цепочки воспоминаний, станции ассоциативных переходов, разноцветные сюжетные линии, - всё это теперь доверено грязному, сутулому, незнакомому человеку.
И, думаю, правильно. Пусть заведует. Пусть даже корректирует, если хочется.
Хватит завязывать прошлое на предметы быта. Довольно джинсовых воспоминаний и шерстяных ассоциаций. Язычеству - бой.

Поскакал дальше, через лужи – к метро, и увидел, как с рекламного плаката «галуаз» одобрительно смотрит на меня Иисус Христос.

on_off_off_off @ 2005-10-07T16:43:00

2005-10-07T12:43:40Z

где тётушка руфь?

2005-07-19T08:15:33Z

Навстречу, прямо на меня идёт мужик, смотрит в глаза. Правая ладонь его лежит на сердце – словно у футболиста, слушающего гимн, - глаза блестят злобной решительностью.

Иголки искр в ночи – моё сознание. Редкие вспышки, увидел – повезло, гадай неделю до следующей возможности.
Происходящее и то, что я думаю о происходящем – разные чаши разных весов.
Совы не то, чем они кажутся.
-Что с тобой, Малдер? - Я снова видел ИХ, Скалли!
Дело в том, что…ваша секретарша… она голая.
Вы никогда не уедете из этого города.
В том дневнике ни слова о том, что нам выпадет.
10. Где тётушка Руфь?

Мне жутко, я останавливаюсь. Оглядываюсь. Трясу головой. Хочу проснуться.

Но всё не так: был сильный ветер и мужик просто придерживал рукой галстук.